Игра

Игру планирую провести где-то в конце июня. Отпишусь подробнее попозже, пока ознакомьтесь, пожалуйста, с основным материалом. Под заголовком "Участники" - основные роли, занимайте места! Игра будет редактироваться по ходу подготовки.

История — это роман, бывший в действительности...

Эд. и Ж. Гонкуры






ВСТУПЛЕНИЕ


В трагическую годину История возносит на гребень великих людей; но сами трагедии - дело рук посредственностей.
В начале XIV века Франция была наиболее могущественным, самым густонаселенным, самым жизнедеятельным, самым богатым государством во всем христианском мире, и недаро[/right]м нашествий ее так опасались, прибегали к ее третейскому суду, искали ее покровительства. И уже казалось, что вот-вот для всей Европы настанет французский век.
Как же могло так случиться, что сорок лет спустя эта самая Франция была разгромлена на полях сражений страной, население которой было в пять раз меньше; что знать ее разбилась на враждующие между собой партии; что горожане взбунтовались; что ее народ изнемогал под непосильным бременем налогов; что провинции отпадали одна за другой; что шайки наемников отдавали страну на поток и разграбление; что над властями открыто смеялись; что деньги обесценились, коммерция была парализована и повсюду царила нищета; никто не знал, что принесет ему завтрашний день. Почему же рухнула эта держава? Что так круто повернуло ее судьбу?
Посредственность! Посредственность ее королей, их глупое тщеславие, их легкомыслие в делах государственных, их неумение окружить себя нужными людьми, их беспечность, их высокомерие, их неспособность вынашивать великие замыслы или хотя бы следовать тем, что были выношены до них.
Не свершиться ничему великому в области политической, все скоротечно, если не будет людей, чей гений, свойства характера, воля смогут разжечь, сплотить и направить энергию народа.
Все гибнет, когда во главе государства стоят, сменяя друг друга, скудоумные люди. На обломках величия распадается единство.
Франция - это идея, сочетающаяся с Историей, в сущности, идея произвольная, но она с тысячного года усвоена особами царствующего дома и с таким упорным постоянством передается от отца к сыну, что первородство в старшей ветви скоро становится вполне достаточным основанием для законного вступления на престол.
Конечно, немалую роль играла тут и удача, словно бы судьба решила побаловать эту только еще складывавшуюся нацию и послала ей целую династию несокрушимо крепких правителей. От избрания первого Капетинга вплоть до кончины Филиппа Красивого лишь одиннадцать королей в течение трех с четвертью веков сменили друг друга на троне, и каждый оставил после себя потомство мужского пола.
О, конечно, не все эти владыки были орлами. Но почти всегда вслед за бесталанным или неудачливым принцем сразу же вступал на престол, словно была на то милость Небес, государь высокого полета, или же великий министр правил за немощного монарха.
Совсем еще юная Франция чуть не погибла, попав в руки Филиппа I - человека, наделенного мелкими пороками и, как выяснилось впоследствии, неспособного вершить государственные дела. Но вслед за ним появился неутомимый Людовик VI Толстый, которому при вступлении на престол досталась урезанная держава, так как неприятель стоял всего в пяти лье от Парижа, и который оставил ее после своей смерти не только восстановленной в прежних размерах, но и расширил территорию Франции вплоть до самых Пиренеев. Безвольный, взбалмошный Людовик VII ввергает государство в гибельные авантюры, затеяв заморский поход; однако аббату Сугерию, правящему именем короля, удалось сохранить единство и жизнеспособность страны.
И наконец, на долю Франции выпадает неслыханная удача, да не одна, а целых три подряд, когда от конца XII века до начала XIV ею правили трое одаренных или даже выдающихся монархов, и каждый восседал на престоле в течение достаточно долгого срока: процарствовали они - один сорок три года, второй сорок один год, третий тридцать девять лет - так, что все их главные замыслы
успели претвориться в жизнь. Три короля, отнюдь не схожие меж собой ни по природным данным, ни по своим достоинствам, но все трое на голову, если не больше, выше заурядных королей.
Филипп Август, кузнец Истории, начинает выковывать подлинное единое отечество, присоединив к французской короне близлежащие и даже лежащие не слишком близко земли. Людовик Святой, вдохновенный поборник веры, опираясь на королевское правосудие, устанавливает единое законодательство. Филипп Красивый, великий правитель Франции, опираясь на королевскую администрацию, создает единое государство. Каждый из этой троицы меньше всего думал о том, чтобы угождать кому бы то ни было; прежде всего они стремились действовать, и действовать с наибольшей пользой для страны. Каждому выпало на долю испить полной чашей горькое пойло непопулярности. Но после их кончины их оплакивали куда больше, чем ненавидели, высмеивали или чернили при жизни. И главное - то, к чему они стремились, продолжало существовать.
Отечество, правосудие, государство - основа основ нации. Под эгидой этих троих зачинателей идеи королевства Французского страна вышла из полосы неопределенности. И тогда, осознав себя самое, Франция утвердилась в западном мире как неоспоримая, а в скором времени и главенствующая реальность.
Двадцать два миллиона жителей, надежно охраняемые рубежи, легко созываемое воинство, присмиревшие феодалы, строго контролируемые административные районы, безопасные дороги, оживленная торговля. Какая другая христианская страна могла теперь сравниться с Францией и какая из христианских стран не поглядывала на нее с завистью? Конечно, народ роптал под слишком тяжелой государевой десницей, но он возропщет еще сильнее, когда из-под твердой десницы попадет в слишком вялые или слишком сумасбродные руки.
После кончины Филиппа Красивого вдруг все разом расползлось. Длительная полоса удач в наследовании трона пресеклась.
Все трое сыновей Железного Короля по очереди сменялись на престоле, не оставляя после себя потомства мужского пола. В предыдущих книгах мы уже рассказывали о многочисленных драмах при королевском дворе Франции, разыгрывавшихся вокруг короны, перепродававшейся на аукционе тщеславных притязаний.
На протяжении четырнадцати лет четыре короля сходят в могилу; было от чего встать в тупик. Франция не привыкла так часто устремляться в Реймс. Словно молнией сразило ствол капетингского древа. И мало кого утешило то, что корона перешла к ветви Валуа, ветви, по существу, суетливой. Легкомысленные хвастуны, непомерно тщеславные, все в показном, и ничего внутри, отпрыски ветви Валуа, всходившие на престол, были уверены, что им стоит улыбнуться, чтобы осчастливить все королевство.
Их предшественники отождествляли себя с Францией. А вот эти отождествляли Францию с тем представлением, каковое составили сами себе о собственной персоне. После проклятия, принесшего непрерывную череду смертей, - проклятие посредственности.
Первый Валуа - Филипп VI, прозванный "королем-подкидышем", короче говоря, просто выскочка, - за десять лет так и не сумел утвердить свою власть, потому что к концу этого десятилетия его кузен Эдуард III Английский завел династические распри: он предъявил свои права на престол Франции, и это позволило ему поддерживать и во Фландрии, и в Бретани, и в Сэнтонже, и в Аквитании все те города и всех тех сеньоров, что были недовольны новым государем. Будь на французском престоле монарх порешительнее, англичанин наверняка так и не осмелился бы на этот шаг.
Филипп Валуа не только не сумел предотвратить грозящей стране опасности - куда там, флот его погиб у Слюйса по вине назначенного им лично адмирала, без сомнения назначенного лишь потому, что адмирал ровно ничего не смыслил ни в морских делах, ни в морских сражениях; а сам король в вечер битвы при Креси бредет по полю боя, преспокойно предоставив своей кавалерии крушить свою же собственную пехоту.
Когда Филипп Красивый облагал народ новым налогом, что вменялось ему в вину, то делал он это, желая укрепить обороноспособность Франции. Когда Филипп Валуа потребовал ввести еще более тяжелые подати, то лишь для того, чтобы оплатить свои поражения.
За последние пять лет его правления курс чеканной монеты будет падать сто шестьдесят раз; серебро потеряет три четверти своей стоимости. Тщетно старались установить твердые цены на продукты питания, они достигли головокружительных размеров. Глухо роптали города, страждущие от никогда ранее не виданной инфляции.
Когда беда раскинет свои крыла над какой-нибудь страной, все смешивается и природные катастрофы сопрягаются с людскими ошибками.
Чума, великая чума, пришедшая из глубины Азии, обрушила свой бич на Францию злее, чем на все прочие государства Европы. Городские улицы превратились в мертвецкие предместья - в бойню. Здесь унесло четвертую часть жителей, там - третью. Целые селения опустели, и остались от них среди необработанных полей лишь хижины, брошенные па произвол судьбы.
У Филиппа Валуа был сын, но его, увы, пощадила чума.
Францию отделяли еще только две-три ступени от полного упадка и разорения, но с помощью Иоанна II, по недоразумению прозванного Добрым, эти ступени будут пройдены.
Эта череда сменяющих друг друга на троне посредственностей чуть было не уничтожила в средние века государственный строй, исходящий из посылки, что сама природа способна породить в лоне одного и того же семейства держателя верховной власти. Но разве народы чаще выигрывают в лотерее избирательных урн, чем в лотерее хромосом? Толпы, ассамблеи, даже ограниченные группы избирателей ошибаются так же часто, как ошибается природа; провидение так или иначе скуповато на величие.

ПРОЛОГ

В течение 327 лет, другими словами, со времени избрания Гуго Капета вплоть до смерти Филиппа Кра-сивого, на французском троне сменилось всего лишь одиннадцать королей, и каждый оставлял после себя сына, будущего наследника престола.
Словно сама судьба благословила эту династию, вызывавшую всеобщее удивление, на длительное цар-ствование, и, казалось, ему не будет конца! Из один-надцати королей мы можем назвать лишь двоих, чье владычество длилось менее пятнадцати лет.
Эта редкостная в истории непрерывность в отправ-лении власти и передаче ее прямому наследнику спо-собствовала зарождению национального единства, бо-лее того, предопределила это единство.
Феодальные связи, связь как таковая вассала с сюзереном, связь более слабого с более сильным, постепен-но сменялась иной связью, иным договором, объедини-вшим всех членов этого обширного сообщества, кото-рое столетиями управлялось одним и тем же законом, равно было подвержено одним и тем же превратностям.
Если идея нации еще только завоевывала умы, то самый принцип ее, ее воплощение уже существовали в лице короля, который был высшим источником вла-сти и высшим ее прибежищем. Тот, кто говорил «ко-роль», подразумевал Францию.
И всю свою долгую жизнь Филипп Красивый усерд-но старался укрепить это нарождавшееся единство с по-мощью сильной централизации всего административ-ного аппарата, систематически пресекая всяческие про-иски, шли ли они из чужих краев или от его подданных.
Но вскоре после кончины Железного Короля за ним сошел в могилу его сын Людовик Сварливый. Народ не мог не увидеть — и увидел — перст судьбы в этих двух смертях, последовавших одна за другой и подкосивших обоих государей во цвете лет.
Людовик Х Сварливый процарствовал всего восемнадцать месяцев, шесть дней и десять часов. Впрочем и в этот недолгий срок незадачливый монарх успел почти окончательно загубить дело рук своего отца. Во время царствования Людовика была убита его первая жена Маргарита и казнен первый министр отца; голод опустошил Францию, две провинции взбунтовались, целая армия увязла во фландрской грязи. Высшая знать вновь повела наступление на прерогативы королевской власти реакция стала всемогущей, а казна оскудела.
Людовик Х вступил на престол в тот период, когда католический мир не имел папы; он скончался, когда папа еще не был избран и христианский мир находился на пороге раскола.
И вот Франция осталась без короля.
Ибо от брака с Маргаритой Бургундской Людовик имел единственную пятилетнюю дочь — Жанну Наваррскую, которая, по мнению многих, была незаконного происхождения. Королеву Клеменцию Людовик оставил в тягости, и можно было лишь уповать на появление законного наследника, ибо только через пять месяцев она должна была разрешиться от бремени. В довершение всего открыто утверждали, что Сварливый был отравлен.
Ничего не было предпринято для назначения регента, и в ожесточенной борьбе за власть яростно столкнулись личные притязания. В Париже звание регента оспаривал граф Валуа. В Дижоне — герцог Бургундский, родной брат удушенной Маргариты, вожак мощной баронской лиги, решивший отомстить за смерть сестры и ставший таким образом поборником прав малолетней племянницы. В Лионе граф Пуатье, брат Сварливого, старался разрушить козни кардиналов и тщетно добивался решения конклава. Фламандцы не стали мешкать и, воспользовавшись благоприятной обстановкой, вновь взялись за оружие, а сеньоры графства Артуа продолжали вести гражданскую войну.
Разве не достаточно было всего этого, дабы воскресить в памяти народной то проклятье, которое бросил два года тому назад Великий магистр ордена тамплиеров из пламени костра? И не удивительно, что в ту суеверную эпоху люди в первую неделю июня 1316 года задавали себе вопрос: уж не навек ли проклят род Капетингов?

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА


КОРОЛЕВА ФРАНЦИИ
Клеменция Венгерская, внучка Карла II Анжу-Сици-лийского и Марии Венгерской, вторая супруга, а ныне вдова Людовика Х Сварливого короля Франции и На-варры, 23 года.
ДЕТИ ЛЮДОВИКА X:
Жанна Наваррская, дочь Людовика от первой жены Маргариты Бургундской, 5 лет.
Иоанн I, прозванный Посмертным,— сын Людовика Х и Клеменции Венгерской, король Франции.
РЕГЕНТ
Филипп, второй сын Филиппа IV Красивого и брат покойного Людовика X, граф Пуатье, пэр Франции, пфальцграф Бургундский, сир Салэнский, регент, а впоследствии король Франции — Филипп V Длинный, 23 года.
ЕГО БРАТ
Карл, младший сын Филиппа IV Красивого, граф де ла Марш, будущий король Карл IV Красивый, 22 года.
ЖЕНА ФИЛИППА
Жанна Бургундская, дочь графа Оттона IV Бургундс-кого и графини Маго Артуа, наследница графства Бургундского, 23 года.
ИХ ДЕТИ:
Жанна, называемая также Бургундской, 8 лет. Маргарита, 6 лет. Изабелла, 5 лет. Луи-Филипп Французский.
ВЕТВЬ ВАЛУА
Карл, сын Филиппа III и Изабеллы Арагонской, брат Филиппа IV Красивого, удельный граф Валуа, граф Мэнский, Анжуйский, Алансонский, Шартрский, Першский, пэр Франции; носил в прошлом титул императора Константинопольского, граф Романьский, 46 лет.
Филипп Валу а, сын вышеназванного Карла Валуа и Мар-гариты Анжу-Сицилийской, будущий король Филипп VI, 23 года.    .
ВЕТВЬ Д'ЭВРЕ
Людовик Французский, сын Филиппа III и Марии Брабантской, единокровный брат Филиппа IV Красивого и Карла Валуа, граф Эвре и Этампа, 40 лет. Филипп д'Эвре — его сын.
ВЕТВЬ КЛЕРМОН-БУРБОНОВ
Робер, граф Клермонский, шестой сын Людовика Свя-того, 60 лет. Людовик Бурбон, сын Робера.
ВЕТВЬ АРТУА, ИДУЩАЯ ОТ ОДНОГО ИЗ БРАТЬЕВ ЛЮДОВИКА СВЯТОГО
Графиня Маго Артуа, пэр Франции, вдова пфальц-графа Оттона IV, мать Жанны и Бланки Бургундских, теща Филиппа Пуатье и Карла де ла Марша, около 45 лет.
Робер III Артуа, племянник Маго, граф Бомон-ле-Роже, сеньор Конша, 29 лет.
ГЕРЦОГИ БУРГУНДСКИЕ
Агнесса Французская, младшая дочь Людовика Свя-того, вдовствующая герцогиня Бургундская, вдова герцога Робера II, мать Маргариты Бургундской, 57 лет.
Эд IV, ее сын, герцог Бургундский, брат, Маргариты и дядя Жанны Наваррской, около 35 лет.
ГРАФЫ ВЬЕННСКИЕ
Дофин Иоанн II де ла Тур дю Пэн, зять королевы Клеменции.
Гиг — его сын.
ГЛАВНЫЕ САНОВНИКИ КОРОЛЕВСТВА
Гоше де Шатийон, коннетабль Франции. Рауль де Прель, легист, бывший советник Филиппа Красивого. .
Юг де Бувилль, бывший первый камергер Филиппа Красивого.
Сенешаль де Жуанвилль, сподвижник Людовика Свято-го, летописец.
Миль де Нуайэ. легист, бывший маршал войска Филип-па IV и зять коннетабля.
Ансо де Жуанвилль, сын сенешаля, советник регента. Адам Эрон, первый камергер регента.
Граф Жан де Форэ
маршалы: Жан де Корбей и Жан де Бомон, прозванный Выгребай Назад.
Пьер де Галар, командир арбалетчиков.
Робер де Гамаш и Гийом де Сериз, .камергеры.
Жоффруа де Флери, казначей.
КАРДИНАЛЫ
Жак Дюэз, кардинал курии, впоследствии папа Иоанн XXII, 72 года.
Франческа Каэтани, племянник папы Бонифация VIII.
Арно д Ош, кардинал-камерлинг.
Наполеон Орсини.
Жак и Пьер Колонна.
Беранже Фредоли, старший и младший.
Арно де Пелагрю, Стефанески, Мандгу и прочие.
БАРОНЫ ГРАФСТВА АРТУА
Варенн, Суастр, Комон, Фиенн, Пикиньи, Кьере, Опонлъе, Боваль и прочие.
ЛОМБАРДЦЫ
Спинелло Толомеи, банкир из Сиены, обосновавшийся
в Париже.'
Гуччо Бальони, его племянник, 20 лет.
Боккаччо, коммивояжер, отец писателя Боккаччо.
СЕМЕЙСТВО КРЕССЭ
Мадам Элиабель, вдова сира де Крессэ. Пьер и Жан, ее сыновья, 22 и 24 года.
Мари, ее дочь, 18 лет.
РОБЕР ДЕ КУРТЕНЭ — архиепископ Реймский.
ГИЙОМ ДЕ МЕЛЛО — советник герцога Бургундского.
МЕССИР ВАРЭ — судья Лиона.
ЖОФФРУА КОКАТРИ — богатый горожанин, поставщик оружия.
МАДАМ ДЕ БУВИЛЛЬ — супруга бывшего первого камер-гера короля Филиппа Красивого.
БЕАТРИСА Д'ИРСОН — племянница канцлера графства Артуа, придворная дама графини Маго.

УЧАСТНИКИ

1. Жак Дюэз
2. Филипп Пуатье
3. Каэтани
4. Гуччо
5. Толомеи
6. Мари де Крессэ
7. Робер д Артуа
8. Клеменция
9. Филипп Пуатье
10. Юг де Бувилль
11. Изабелла Английская
12. Карл Валуа
13. Людовик X
14. Людовик д`Эвре
15. Жанна Бургундская
16. Маго д Артуа
17. Эд Бургундский
18. Беатриса д`Ирсо
19. Карл Красивый
20. Карл де ла Марш


С уважением,

Огион Писолетец.



Автор: Огион Писолетец
Написал: Ogion Писолетец   Дата: 2008-05-19 17:36
Комментарии: (8)  
Страница создана за 0.257 секунды

Powered by Seditio
Design by Neocrome.ru